«Большая энергетика – отрасль глубоко консервативная. И в этом – залог ее надежности», – говорит Олег Причко, генеральный директор Байкальской энергетической компании (входит в Эн+). Но даже в самых консервативных сферах перемены неизбежны: меняются технологии, меняются экономические реалии, меняются запросы потребителей. О том, как компания, объединяющая 11 ТЭЦ, адаптируется к изменениям, о новой генерации, старых сетях и об инструментах для исполнения инвестиционной программы, Олег Причко рассказал нашему изданию.

«Наша консервативность – это залог надежности»

Олег Николаевич, каким по счету для вас станет приближающийся зимний сезон в энергетике? И что изменилось в отрасли за то время, пока вы в ней работаете?

– В отрасль я пришел очень давно, в 1983 году. Но если говорить о сроке, в течение которого я как генеральный директор сначала «Иркутскэнерго», а потом Байкальской энергетической компании отвечаю за теплоснабжение основной части населения Иркутской области, то это уже 13 лет.

И с одной стороны, кардинальных перемен за это время не произошло. Большая энергетика – отрасль глубоко консервативная. Наше оборудование в массе своей относится к опасным производственным объектам, поэтому все регламенты по его содержанию, остаются неизменно жесткими, подходы к работе неизменно щепетильными.

Мы всегда начинаем готовиться к следующей зиме, еще не завершив предыдущий отопительный сезон: уже в феврале запускаются первые плановые ремонты. Завоз угля стартует в мае. Иначе нельзя: в пиковые зимние морозы суммарное суточное потребление угля на наших ТЭЦ достигает 75-77 тысяч тонн. Это 15-16 железнодорожных составов, повторюсь, в сутки!  Обеспечить такие объемы подвоза в оперативном режиме просто невозможно. В октябре на наших ТЭЦ должно лежать 3,5 млн т угля. Мы всегда это обеспечивали, обеспечим и в этом году. Наша консервативность – это залог надежности.

А с другой стороны?

– А с другой перемены неизбежны. Хотя бы потому, что наши ТЭЦ построены не вчера и уже возникла необходимость менять отслужившее свой срок основное генерирующее оборудование. На всех наших основных станциях проведены работы по поэлементной замене котлов и турбин. Так, например, за последние четыре года мы практически полностью обновили два котлоагрегата из восьми на Ново-Иркутской ТЭЦ и завершаем там строительство нового вагоноопрокидывающего устройства.

Чтобы вы понимали масштаб события: мы полностью вырезаем старый котел и монтируем новый с нуля. А между тем самый маленький из них на Ново-Иркутской ТЭЦ высотой 38 метров. Только топочная камера – место, где сжигается угольная пыль в смеси с воздухом, – размером 8 на 13 метров и почти 25 метров в высоту, как восьмиэтажное здание. И подобных агрегатов на Ново-Иркутской ТЭЦ семь, каждый «съедает» по 60 тонн угля в час – железнодорожный вагон. И заменить два таких гиганта – это, согласитесь, серьезное обновление. Восьмой котел, на мой взгляд, вообще уникальный в России. Его паропроизводительность вдвое больше каждого из остальных.

 Предполагаем, это потребовало больших инвестиций?

– Да, очень серьезных. Один только электрофильтр котлоагрегата сейчас стоит уже больше миллиарда рублей. Причем, когда мы начинали эту программу, первый фильтр обошелся в 500 млн рублей, потом цена выросла до 700-800 млн, теперь перевалила за миллиард. Дальше, очевидно, будет еще дороже, но без них нельзя – электрофильтры позволяют улавливать до 99% золы, сохраняя воздух города чистым, а снег – белым.

Откуда привлекали средства?

– Через федеральную государственную программу КОММод – конкурентный отбор проектов модернизации. Энергокомпании, претендующие на участие в ней, выходят на конкурс со своими проектами, обосновывают, что именно они собираются сделать и какой эффект получат потребители, а правительственная комиссия выбирает лучшие предложения. Участники КОММод привлекают заемные средства, инвестируют в модернизацию, а затем окупают вложения за счет дополнительных платежей за мощность с промышленных потребителей на оптовом рынке.

Мы активные участники этой программы и планируем участвовать в ней и дальше.

«Плановый ремонт в 3,5 раза дешевле аварийного»

Если мы заговорили о подготовке к зиме, то нельзя не коснуться темы теплосетей. Не так давно в Госдуме на фоне череды крупных коммунальных аварий обсуждали состояние сетей в стране. Называлась цифра – до 70% инфраструктуры в изношенном или аварийном состоянии. А как обстоят дела в Иркутской области и конкретно в Иркутске?

– В Иркутской области ситуация примерно как по всей стране, а в Иркутске даже хуже. Здесь износ тепловых сетей местами достигает 80%, средний срок их службы уже подходит к 40 годам, хотя норматив для магистралей – 20 лет, для распределительных сетей – 25. То есть подавляющее большинство труб в областном центре отработало почти два нормативных срока. Менять надо всё.

Мы каждое лето проводим гидравлические испытания тепловых сетей на прочность и плотность. И с каждым годом на этих испытаниях фиксируем всё больше повреждений. Их число растет примерно на 20% ежегодно. Повторюсь: это не аварии, это плановые профилактические проверки. Но они со всей очевидностью показывают состояние инфраструктуры.

Источник: Байкальская энергетическая компания

Есть нормативные требования – 5% от суммарной протяженности тепловых сетей в год подлежит замене. БЭК укладывается в эту норму?

– В 2023 году при формировании пятилетней инвестпрограммы обновления тепловых сетей мы закладывали постепенный выход на 5%. Этого требует Стратегия развития строительной отрасли и ЖКХ России, эта цифра фигурирует в протокольных поручениях полпреда президента в СФО Анатолия Серышева.

Но ввиду стоимости всего объема замены и реалий тарифной политики наша пятилетняя программа не была принята. Есть более реалистичный план, указанный в меморандуме и подписанный областью с Минстроем РФ, там цель – 2,5% к 2030 году.

По факту, мы имеем возможность обновлять около 0,5% в год. В 10 раз меньше норматива – даже без учета накопленного износа. Без всяких сомнений, хотели бы больше, но наша деятельность по закону является регулируемой, а значит, объем перекладки определяют не энергетики, а власти, утверждая инвестпрограммы и определяя размер субсидирования тарифов до уровня экономически обоснованного.

«Решения проблемы есть – их пора применять»

Не хватает средств?

– Есть и технические препятствия: протяженность тепловых сетей в Иркутске – примерно 1500 километров. 5% – это 75 километров ежегодно. Расстояние от Иркутска до Усолья-Сибирского. При этом, основные и теплосети, и сети «Водоканала» зачастую расположены под основными улицами и проездами города. Если мы начнем менять столько труб разом, движение в городе просто встанет.

Но главное, стоимость такой модернизации сопоставима со всей нашей текущей ремонтной программой оборудования – а это почти 100 котлов и 50 турбин. И взять эти средства неоткуда: основной источник средств для энергокомпаний – это тарифы, а тарифы на тепло в Иркутской области в полтора раза ниже, чем в среднем по Сибири.

Всегда привожу такой пример. Если человеку давать половину от суточной нормы калорий, он может жить на этом рационе какое-то время. Говорят, можно до 40 дней вообще без еды продержаться. Но последствия со временем станут необратимыми. Так и с сетями, котлами, паропроводами, насосами: можно долго урезать инвестпрограмму до уровня минимального текущего содержания, откладывать модернизацию, но, когда инфраструктура дойдет до крайности и начнет выходить из строя массово, никакими ресурсами уже не удастся избежать серьезных ЧП.

Наверное, такое решение принималось все же исходя из соображений доступности тарифов для граждан?

– Возможно, но тогда возникает тарифный перекос. Почему в селе Баяндай тариф 7 800 рублей за одну Гкал местной котельной считается доступным? Почему в селе Бохан тариф 3 800 рублей за эту же гигакалорию тоже не вызывает вопросов? Там живут самые богатые люди Иркутской области? В Иркутске, для сравнения, тариф БЭК 1880 рублей за Гкал.

Если рассуждать про доступность, то федеральное законодательство жестко ограничивает предельный размер платы граждан за ЖКХ уровнем не выше 22% от совокупного дохода семьи. Разницу между этим уровнем и экономически обоснованным тарифом по закону должен покрывать бюджет. То есть население, в том числе социально уязвимые группы, надежно финансово защищено.

Мы не сторонники роста тарифов – наша задача обеспечить надежную и качественную услугу для потребителя. Пока достаточных ресурсов для этого мы не получаем, причем хронически. Страдает при этом в первую очередь потребитель. Люди платят, но не получают комплексной реновации инфраструктуры. Логика простая – либо мы сейчас формируем для будущего поколения, наших детей, необходимые резервы, либо наши дети платят за то, что мы когда-то решили сэкономить. Спасибо за это они нам точно не скажут.

Источник: Союз организаций по наладке теплоэнергетического оборудования (Союз Теплоналадка) по поручению департамента развития электроэнергетики Минэнерго РФ

А тарифы – единственный источник средств на эти цели?

– Кроме тарифов существуют и иные финансовые инструменты для модернизации инфраструктуры – национальные проекты, федеральные программы, инфраструктурные кредиты – на федеральном уровне государство понимает проблему и готово ее решать.

Необходимо, чтобы и на региональном уровне все участники процесса признали: есть надежность теплоснабжения, есть безопасность для людей, находящихся рядом с нашим оборудованием, например тепловой сетью на улицах городов, и есть экономика данного процесса. Сами собой эти вопросы не решатся, это очевидно. Нельзя рассчитывать, что тепловые сети изо дня в день будут давать тепло по умолчанию, как солнце, – само встает, само светит, само греет.

У нас есть прекрасный пример сотрудничества региона, федерации и БЭК – иркутская тепловая магистраль «Тепловой луч», которая построена на инфраструктурный кредит. Хотелось, чтоб это был не последний такой опыт.

Рано или поздно менять эти сети все равно придется, но уже в аварийном порядке. Между тем, аварийный ремонт стоит в 3–3,5 раза дороже, чем плановый. И снижает безопасность для горожан.

«Нельзя допускать остановку строек в Иркутске»

Иркутск не первый год живет в условиях нехватки тепловой мощности. Неоднократно звучали прогнозы о том, что строительный сектор может встать из-за этого. Но пока этого не происходит. Получается, резервы все-таки есть?

– Дефицит тепловых мощностей – 368 Гкал/час – был официально зафиксирован еще семь лет назад, в схеме теплоснабжения Иркутска, которую разработали городские власти и утвердили на уровне Министерства энергетики РФ. Резервов нет – и это официально признанный федеральным ведомством факт. С 1 марта 2022 года, согласно постановлению правительства РФ, новые технические условия на подключение к тепловым сетям в Иркутске не выдаются, то есть подвести горячую воду к новым строениям и зданиям в городе уже невозможно.

Сейчас все стройки ведутся либо на ранее выданных техусловиях, либо на точечных мерах. Например, мы первыми в стране предложили механизм привлечения застройщиков к финансированию создания дополнительных мощностей. Схема примерно такая: мы находим инженерное решение, позволяющее за счет локальной модернизации оборудования получать по 10-15 дополнительных Гкал/ч, несколько застройщиков объединяются в пул, через стоимость техприсоединения совместно финансируют создание новой мощности, а затем каждый получает свою долю тепла.

Но это все «костыльные» вынужденные меры, разработанные нами, чтобы дать нашим партнёрам во власти хоть какое-то дополнительное время на принятие системного решения – строительство трех водогрейных котлов на Ново-Иркутской ТЭЦ и газовой котельной, которые суммарно могут дать необходимые 450 Гкал. Однако до сих пор этого решения нет, так как нет понимания источников финансирования.

Если начать проектирование сейчас, когда город получит необходимое тепло?

– Через 4 года. Примерно год – на проектирование, плюс экспертизы, плюс сама стройка. Это минимальный срок.

Но, скажем водогрейные котлы на Ново-Иркутской ТЭЦ – это относительно быстро реализуемый проект: там уже есть инфраструктура и площадка, их можно вводить поочередно и первое тепло получить даже раньше.

Котельная на привозном сжиженном газе на правом берегу более долгий проект. Но он необходим, потому что сейчас в эту часть города тепло поступает с Ново-Иркутской ТЭЦ по двум коллекторам – под Глазковским мостом и по вантовому мосту в нижнем бьефе Иркутской ГЭС. Но их пропускная способность полностью исчерпана. А именно на правом берегу сегодня идет основное городское развитие.

В Иркутске сейчас обсуждают возможность строительства не одной большой газовой котельной, а нескольких маленьких – это быстрее и дешевле. На ваш взгляд, насколько такое решение целесообразно?

– Такое решение оставляет больше вопросов, чем даёт ответов. Поясню: те новые тепловые мощности, которые предлагаем мы, предназначены для работы в формате пиковых источников – то есть только в самые холодные 2–3 недели года. Всё остальное время они будут оставаться в режиме ожидания. Да, их строительство дорогое и долгое, да, себестоимость Гкал на них будет выше, чем на Ново-Иркутской ТЭЦ, но поскольку они работают ограниченное время, их дорогое тепло полностью «растворится» в тех 5 млн Гкал, которые мы ежегодно производим для Иркутска. На тарифе для потребителя это практически не отразится.

А альтернатива нашему решению – малые котельные для каждого района – это базовые источники, которые будут работать круглый год. С себестоимостью тепла еще более высокой – примерно 15-17 тысяч рублей за гигакалорию. Какой потребитель и как это будет оплачивать?

Еще один краеугольный вопрос: кто будет их эксплуатировать? Объекты большой энергетики подпадают под критерии «Опасного производственного объекта» в силу действующего законодательства. А с газом надо работать еще более аккуратно – он требует высокой квалификации и строжайшей профессиональной дисциплины. Этим должны заниматься высокопрофессиональные специалисты: теплоэнергетики, электрики, газовики. Управляющая компания этих теплоисточников сможет обеспечить такой кадровый состав? Сомневаюсь.

«Дефицит электроэнергии станет менее острым»

В Усолье-Сибирском развернулась грандиозная стройка на ТЭЦ-11. Можете рассказать подробнее об этом проекте?

– Это новая тепловая электростанция, три энергоблока суммарной мощностью 690 МВт. Проект реализуется в общей связке с объектами в Бурятии и Забайкальском крае – и вместе с ними должен обеспечить электроснабжение потребителей Юго-Восточной части Сибири. Проблема дефицита станет менее острой.

Фото предоставлено компанией

Фундаменты уже залиты, на склад поступило первое оборудование, готовится его монтаж. На машиностроительных заводах уже изготавливают наше генерирующее оборудование – мы постоянно на связи с производителями.

Подчеркну, это не реконструкция старой площадки – это создание новой генерации, которая увеличит общую мощность энергосистемы. Да, она располагается по соседству с ТЭЦ-11, но мы возводим новые корпуса с новыми котлоагрегатами, новыми турбинами, новыми паровыми связями между ними. И если ТЭЦ-11 построена, чтобы вырабатывать тепло, то новая станция будет вырабатывать только электричество.

 Это угольная генерация?

– Да, просто потому, что сетевого газа на юге Иркутской области сейчас нет. Но если он появится, мы готовы переводить наши станции на газ – в том числе и эту мы технически можем «научить» работать на газовом топливе.

Энергетики крайне заинтересованы в развитии газовой генерации – она радикально упрощает производственные процессы. Для примера: прямо сейчас на Ново-Иркутской ТЭЦ хранится 550 тысяч тонн угля. Угольные ТЭЦ требуют огромного сопутствующего хозяйства: железнодорожные тупики, вагоноопрокидыватели, километры ленточных конвейеров топливоподачи, бункеры сырого угля, мельницы – от двух до четырех на один котлоагрегат, – которые перемалывают уголь в пыль, сепараторы, системы вдувания этой пыли в котлы... С приходом газа вся эта гигантская инфраструктура становится просто не нужна. Ненужными станут эшелоны угля. Топливоподача сведется к трубе и газораспределительному пункту.

Газ не только экологичнее, но и колоссально упрощает всю логистику и эксплуатацию. Вопрос только в том, когда к нам придет магистральная газовая труба.

«Просто перераспределить мощности нельзя»

Провокационный вопрос: в прошлом году энергопотребление в Иркутской области снизилось примерно на 6%, и, судя по экономической ситуации, тренд продолжится. Нужна ли при таком положении вещей новая генерация? Ведь объекты очень дорогие, и их стоимость ляжет в тариф для всех потребителей.

– Здесь ключевое слово – баланс. Дефицит сдерживает развитие экономики, но и содержать избыточную генерацию – дорого, вы правы. Поэтому новая генерация нужна ровно в той мере, в какой она обеспечивает этот баланс.

Процедура принятия решения по строительству новой электрогенерации – это очень структурированный и жесткий процесс. Эту работу ведет Единый национальный диспетчер – Системный оператор Единой энергетической системы Российской Федерации. Это высокопрофессиональная организация, которая внимательно оценивает все параметры: и текущий баланс, и перспективное потребление, и экономику проектов. Без их решений никакое строительство не начинается.

А нельзя ли не строить новую генерацию, а просто перераспределить те мощности, которые зарезервированы потребителями, но не используются? Например, после запрета майнинга на юге Иркутской области высвободилось примерно 300 МВт, почти половина того, что будет вырабатывать новая теплоэлектростанция…

– Встречный вопрос: у вас есть автомобиль? Вы всегда водите его в режиме «газ в пол»? Вряд ли, так что заявленные в документах лошадиные силы вы скорее всего не используете и наполовину. Но если вам нужно резко ускориться, например обогнать кого-то или уйти от столкновения, вам понадобится вся мощь мотора. Так и с энергетикой – потребитель запрашивает необходимую ему мощность, исходя из максимально необходимых ему нагрузок. Он не всегда знает, когда они ему понадобятся. И мы этого не знаем, но обязаны предоставить зафиксированные договором параметры. Поэтому, отвечая на вопрос, – просто перераспределить нельзя.

Фото: А. Федоров

А приведенный вами пример про майнеров – это как раз про расчет и про баланс. Ведь как формируется тариф на передачу электроэнергии? Берется весь полезный отпуск и соотносится с экономически обоснованными затратами на функционирование всего электросетевого хозяйства. Когда на юге исключили такую серьезную категорию потребителей, как белые майнеры, плательщиков стало меньше, но затраты остались теми же – их просто перераспределили на всех оставшихся. Итог: экономически обоснованный тариф для потребителей вырос. В том числе выросла и нагрузка перекрестного субсидирования.

«Отходы ТЭЦ – это сырье для новых продуктов в будущем»

Угольная ТЭЦ – это в том числе золошлаковые отходы. Раньше их использовали в строительных материалах, а как их утилизируют сейчас? Какие технологии компания внедряет для решения этой проблемы?

– По технологии золошлаки складируются на специально отведенных местах – золоотвалах. По сути, это будущий ресурс для производства новых продуктов, когда технологический прогресс достигнет определенного уровня.

Но мы на протяжении многих лет складируем не все золошлаки. Значительную часть забирают цементные заводы – наша зола уноса входит в рецептуру цемента. Также мы провели успешный эксперимент по применению золы в основании автодорог. Например, на объездной дороге Усолья-Сибирского использованы наши золошлаковые материалы. Часть золы идет на рекультивацию полигонов ТБО для послойной пересыпки.

Сейчас мы при поддержке правительства Иркутской области, межрегиональной природоохранной прокуратуры и Росприроднадзора прорабатываем рекультивацию выработанных карьеров. Есть идея выполнить обратную засыпку карьеров грунтами на основе наших золошлаков, а сверху нанести рекультивационный слой растительных грунтов, высадить траву и деревья. Таким образом, вместо отвлечения новых земель для строительства новых емкостей золоотвалов мы восстанавливаем нарушенный ландшафт, возвращаем земли в государственный оборот. Такие примеры уже есть.

И финальный вопрос. Если бы всё зависело от вас, что бы вы сделали в первую очередь?

– Я бы начал с двух направлений. Первое – тепловые магистрали в центре Иркутска, например, на набережной от Глазковского моста до Вечного огня, на Дзержинского. Там трубы отслужили уже два срока, а людей гуляет огромное количество. Авария там чревата человеческими жертвами. Таких участков несколько, и мы сейчас готовим интерактивную карту, чтобы показать горожанам, где требуется замена.

Второе – строительство газовой котельной на правом берегу Иркутска. Для нас это абсолютно новый формат и это очень интересно. Недавно завершенный масштабный проект «Теплового луча» научил нас прокладывать глобальные линейные объекты в условиях стесненной городской застройки. Это вдохновляет! Теперь хочется получить новый опыт.

Екатерина Вострикова

– Ответственность энергетиков за качество и надежность теплоснабжения в регионах одинаковая.

У подавляющего большинства генерирующих компаний и оборудование идентичное – построено на одних и тех же заводах. Соответственно, комплектующие и все затраты на эксплуатацию плюс-минус сопоставимы. А поскольку мы находимся дальше всех в СФО от европейской части, где расположены заводы-изготовители запчастей, то плечо доставки больше, и логистические расходы для нас выше. Номенклатура подрядных работ, расценки, трудоемкость тоже сопоставимы, поскольку сметная стоимость ремонтов базируется на одном базовом документе для всех субъектов РФ.

При одинаковых затратах и более высокой логистической нагрузке ресурсов нам предоставляют в полтора раза меньше, чем соседям.